НТМ - Новини Твого Мiста

  • leftlayout Layout
  • rightlayout Layout
  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size
Главная
Первое интервью главного коммерсанта Никополя Владимира Позигуна Печать E-mail
Рейтинг статьи: / 2
ХудшийЛучший 
12.12.2011 12:24

pozigun1Сегодня Владимиру Позигуну исполняется 83 года. Его по праву можно назвать легендой Южнотрубного завода – начинал трудовую деятельность в 1950 году в цехе № 2 подручным вальцовщика, а вышел на пенсию в 2007. Много лет проработал в должности коммерческого директора завода. На его памяти сменилось 11 директоров ЮТЗ. Благодаря ему в Никополе появился парк аттракционов, катер «Черноморец», на котором работники завода ездили на отдых и экскурсии, аллея платанов, строились спортивные комплексы, кафе, базы отдыха. Он доставал для газеты «Трубник» бумагу, транспорт, печатные машинки, но сам при этом за все эти годы не дал ни одного интервью. Читайте его первое интервью уже газете «Проспект Трубников».

Посмертно
реабилитирован

– В 1938 году репрессировали моего отца Дмитрия Платоновича, председателя Васильковского райисполкома, – вспоминает мой собеседник. – Отец окончил всего два класса, когда дед запретил ему ходить в школу, сказав: «Считать умеешь и достаточно». Но у отца была светлая голова, и он всегда тянулся к знаниям. Ему повезло – его будущая жена и моя мать окончила в Кривом Роге педагогические курсы, работала учителем. Она помогала отцу изучать математику, физику, химию, знакомила с художественной литературой. После службы в армии отца избрали председателем сельсовета, затем назначили начальником Апостоловского райземотдела, председателем Софиевского райисполкома, а через два года перевели в Васильковский район. Однажды мать пришла с работы и впервые увидела отца выпившим. Он сидел на кровати, и из глаз его текли слезы. Рассказал, что прошел райком партии, на котором присутствовали сотрудники НКВД. А накануне арестовали секретаря райкома. «У вас под носом враг народа действовал, а вы не видели!». Отца исключили из партии.

Через пару дней он поехал в Днепропетровск, в обком партии, оттуда позвонил и радостно сообщил, что решение райкома не признается, и всех восстанавливают на своих местах. Мать, понятное дело, радовалась. Позже мы узнали, что отца арестовали вечером на станции, как только он сошел с поезда. Больше мы его никогда не видели. Через некоторое время новая директриса школы написала в областной отдел образования, что в школе засилье жен врагов народа, и мать перевели работать в село Новогригорьевка Васильковского района. К счастью, председатель колхоза хорошо знал моего отца, уважал его и на собрании сказал: «Я хочу, чтобы вы окружили новую учительницу Марью Владимировну и ее детей вниманием и заботой». К нам относились с теплотой, помогали по хозяйству, но ярлык «семья врага народа» все равно остался. И часто, когда я с сестрой выходил играть на улицу, мать поучала: «Володя, я тебя прошу, если ребята пойдут яблоки воровать в колхозный сад, то вы не ходите – их поймают и отпустят, а вам скажут, что воруете у советской власти, и посадят». И уже будучи учащимся Никопольского металлургического техникума, ребята часто подтрунивали надо мной: «Твой батя враг народа, а ты даже не знаешь, за что он сидит. Все ты брешешь!». И тогда я набрался храбрости и написал в Министерство внутренних дел письмо, в котором просил ответить, за что был репрессирован мой отец. Через некоторое время меня пригласили в Днепропетровское управление КГБ. Человек в кабинете начал спрашивать меня, где я учусь, кто моя мать. Потом сказал: «Было сложное время, враги советской власти не дремали, сами безобразничали, так еще и находили людей, которые пакости делали. Было сложно разобраться, кто враг, а кто нет. И я теперь не могу сказать, был ли твой отец честный человек или враг. Время пройдет, и, возможно, ты получишь ответ на этот вопрос. А пока мой тебе совет: учись и строй свою жизнь так, чтобы ни у кого не возникло желание упрекнуть тебя в чем-то».

Мне очень понравился этот разговор. После смерти Сталина я получил документ о реабилитации, в котором было сказано: «Ваш отец Дмитрий Платонович в виду отсутствия состава и вида преступления посмертно реабилитирован».

У некоторых
солдат вместо
винтовок в руках
были палки

– 7 октября 1943 года немцы при отступлении сожгли наше село дотла, – продолжает свой рассказ Владимир Дмитриевич. – Дома, построенные из ивовых прутьев, лозы, глины и соломы, вспыхивали, как спички, стены сгорали за считанные минуты, оставалась лишь печь. Хорошо, что еще раньше возле школы выкопали глубокий окоп, который накрыли бревнами. Там мы и спрятались, пока не пришли наши солдаты. Причем не на всех была форма – люди в близлежащих селах давали солдатам фуфайки. Было много новобранцев, у которых в руках вместо винтовок были палки – оружие брали на поле боя у убитых однополчан или отбирали у врага.

После того, как прошли бои, люди стали рыть землянки. Возле сельского кладбища выкопали большую могилу, в которой похоронили убитых в бою советских солдат. Всю живность немцы убили. К счастью, многие успели спустить в подвал картошку и буряк. Благодаря этому мы выжили.

В 1944 году в доме раскулаченного селянина организовали школу. В 1946 году здесь я окончил седьмой класс.

Мечтал стать
учителем,
а стал металлургом

pozigun– Я очень хорошо учился и даже иногда подменял учителей, поэтому мне все рекомендовали поступать в педагогическое училище, но поступил в металлургический техникум. А все потому, что в техникуме стипендия была почти на 100 рублей больше, да и платили металлургам больше, чем учителям. Так, например, мать, работая в школе, получала 830 рублей, а я на Южнотрубном заводе получал 2000. Поступал я в техникум в 1946 голодном году. Вместе со мной поступило на трубопрокатное отделение около 100 человек, но уже на первом курсе осталась половина – остальным пришлось уехать на заработки.

Проживал я в Никополе у бабушки и дедушки. Дед Емельян возглавлял бригаду маляров, часто брал меня своим помощником. Так я научился накладывать трафареты (обоев тогда не было), шпаклевать и другим премудростям строительного дела. У деда были золотые руки, он мог выполнить любую работу, был у него алмаз, который он приобрел еще до революции, и которым резал стекло. К нему часто обращались с просьбой вставить стекла, потом эту работу он стал доверять мне. С помощью этого алмаза он стеклил трубоволочильный цех ЮТЗ.

На работу на ЮТЗ принимал главный инженер Трубченко, который впоследствии стал директором завода. Меня направили в цех № 2. Начинал подручным вальцовщика, выполнял все указания мастера, вникал в производство, и через некоторое время меня поставили помощником мастера. Начальником стана был Анатолий Иванов, очень грамотный инженер, на работу приходил в белоснежной рубашке. И ко мне, 20-летнему юнцу, обращался только на «вы» и по имени-отчеству. «Владимир Дмитриевич, нам надо сделать перевалку на первом стане, будем катать трубы диаметром 245. Какие применишь проводки, линейки?» – задает мне однажды вопрос. «Не проблема, спрошу у вальцовщиков», – отвечаю. «Нет, тот не мастер, который спрашивает совет у рабочего». Что делать?

Выручил меня начальник отдела прокатного инструмента Яков Львович Шапиро, обаятельный и очень добрый человек. Он дал мне тетрадку с записями технологий и таблицами проката. Вот так с помощью этой волшебной тетрадки я стал квалифицированным мастером.

Потом меня назначили начальником планово-распределительного бюро. Это дало мне возможность изучить не только прокат, а и организацию работы и производство всего цеха. Однажды, когда я был в командировке в Москве, мой начальник Иван Романюк попал в больницу. Начальник цеха Соболев собрал инженеров цеха, а запустить производство не могут. Тогда Соболев позвонил в Москву, в «Союзглавметалл», меня нашли и срочно отправили обратно на завод.

Потом назначили заместителем начальника производственного отдела завода. Работая в этой должности, я побывал на всех заводах, которые поставляли на ЮТЗ трубную заготовку. В 1984 году мне предложили должность коммерческого директора завода.

Принцип
остался тот же:
купить дешевле,
продать дороже

– Слово «коммерческий» для советского времени было чуждым. А ваша должность называлась коммерческий директор. Что на то время входило в понятие коммерция? – спросил я собе седника.

pozigun2– Что вчера, что сегодня – коммерция была всегда, только сейчас нет плановой системы, а главный принцип, в сущности, остался тот же – купить дешевле, продать дороже. Но если сейчас коммерсанты в первую очередь думают о том, как набить свой карман, то мы думали о том, как сделать так, чтобы завод выпускал больше продукции, строилось жилье, детские сады, чтобы горожанам было, где отдохнуть. Например, Никополь постепенно газифицировался, а нам хотелось, чтобы этот процесс проходил быстрее, так как завод за свой счет предоставлял трудящимся уголь, а это, сами понимаете, огромные средства. Часто уголь нам поставляли никуда не годный, сплошная пыль, люди его брать не хотели. Поэтому завод всячески помогал газовому хозяйству в решении многих вопросов.

– Кто из директоров завода запомнился вам больше всего и чем?

Александр Иванович Куценко. Это был обаятельный человек, который с самой юности прошел весь завод. Считаю, что это был самый грамотный директор. К тому же он был очень контактным человеком, к нему можно было в любой момент зайти, спросить совет. Антон Антонович Шведченко, руководивший заводом с 1963 по 1974 годы, запомнился тем, что никогда не принимал быстрых решений. Он всегда советовался, взвешивал все «за» и «против», а потом уже выносил решение.

– Понимаю, что трудно в одно интервью вместить все события, даты и важные вехи вашей трудовой деятельности, но все же, чем вы сегодня гордитесь?

– Прежде всего тем, что я всегда любил свой родной завод. В 1970 году после Совнархоза заводу передали 43 автомобиля, а когда я уходил на пенсию, на ЮТЗ уже было более 400 машин. Сложно без фондов было доставать транспорт, но я делал это. Наш автоцех был лучшим в городе. Деревья, которые сегодня украшают улицы и дворы города, тоже приходилось доставать окольными путями, ведь никто тогда заводу саженцы не выделял. Хозучастком заведовала фронтовая медсестра Полина Сергеевна Давыдова, очень красивая и умная женщина, награждена боевыми орденами и медалями. Это ей принадлежит инициатива высадить аллею платанов возле памятника погибшим трубникам.

Каждый год из фонда более 1 тысячи тонн труб выделяли подшефным колхозам. Однажды секретарь по сельскому хозяйству обкома партии привез в наш район парторгов колхозов области. Все они были удивлены тем, как налажен социальный и культурный быт в никопольских селах: «А мы еще до сих пор воду из колодцев достаем». Также считаю своей заслугой установку развлекательных аттракционов в парке Металлургов, раньше там еще колесо обозрения было. Не передать тех чувств, когда я видел, как на открытии аттракционов радуются дети. А однажды начальник спорткомплекса ЮТЗ был в Крыму в командировке и договорился о покупке катера «Черноморец». Взял счет, а на заводе говорят, что нельзя – по соцкультбыту установлена норма и перечень конкретной продукции, которую можно приобретать. Водного транспорта в этом перечне нет. Тогда начальник финансового отдела Василий Лакота, очень грамотный специалист, придумал оформить катер как дизельный двигатель. В тот же день заменили счет, оформили оплату. А люди как были довольны! Чуть ли не каждый день бригада из цехов ЮТЗ выезжала на катере на отдых, на нем проходили встречи с гостями завода, в непринужденной обстановке решались важные вопросы.

– В нынешнее время да при вашей бывшей должности можно было бы себе не то что катер, а и самолет купить…

– Моя секретарь знала: если кто-нибудь приходит ко мне на прием и что-то держит в руке, то получит отказ.

– Если вы не брали подношений, то, наверняка, вам приходилось подносить или заводить нужные связи…

– Без нужных связей в этой работе не обойтись, и их никто никогда не запрещал, но мне всегда везло на людей. Вот один случай: при министерстве был отдел импортного оборудования, а наш завод поставлял трубы на экспорт, и за счет поступаемой валюты у нас было право приобретать импортную продукцию, в особенности по группе соцстран. Хотя часто покупать ничего не разрешали, деньги пропадали, из министерства приходила телеграмма, чтобы деньги, находящиеся на таком-то счету, перечислять на счет министерства. И вот в этом отделе поменялся начальник. У меня заканчивалась командировка, и меня попросили отвезти его жену в Никополь, так как она отсюда родом. Прихожу, а мне навстречу бежит… Галина! Та, с которой мы вместе на танцплощадку ходили. Я тогда учился в техникуме, а она – в десятом классе. Она меня обняла, целует, мне аж стыдно стало перед ее мужем. И когда я в следующий раз был в командировке, зашел к нему, он как брата меня принял. Благодаря этим отношениям я однажды достал 25 польских легковых автомобилей. Правда, после этого врагов себе нажил: у всех вдруг резко ноги заболели, жалуются, что ходить не могут, и всем им нужны автомобили.

– Вы много лет были коммерческим директором завода-гиганта, от ваших действий и действий ваших коллег зависела работа всего завода, а значит, и всего города. Но почему ни разу ни в одной газете не появилось ни одно ваше интервью?

– Я никому не разрешал обо мне писать. Когда меня назначали коммерческим директором, замминистра, курирующий трубную промышленность, на собеседовании сказал: «Бойся завистников. Я, например, свои ордена получаю и сразу в шкаф подальше кладу. Завистники – это такая сволота, которая при любой возможности попытается сделать из тебя дурака».

Сейчас я уже могу рассказывать, как и что было на самом деле.

Леонид ПЕТРИШИН,
фото из домашнего альбома.

 

Статья предоставлена лучшей газетой Никополя — "Проспект Трубников". Подписывайтесь на газету в специальном разделе нашего портала - "ПОДПИСКА", а также во всех почтовых отделениях. Свежий номер "Проспекта" Вы сможете приобрести в точках продажи прессы.

AddThis Social Bookmark Button
 

Нам интересно Ваше мнение по затронутой выше теме. А что думаете Вы? Ваши мнения лягут в основу нашей дальнейшей работы. Лучшие высказывания будут опубликованы в "Проспекте Трубников".